А.С.

Бывает. Тело. Материя.
Мягко. Плоть. Розовый. Цвет. Восхождение. Шипы.
Простая радость. Непростое счастье.
Середина игры. Начало пути. Настоящая сила. Нежность. Нежность и сверхнапряжение. Неразделенность экзистенциального расставания со своим отражением в зеркале аэровокзала. Бокал пива. Пена, как нежная раздробленность и взболтанность тончайшего вещества звезд. В сущности даже пиво имеет значимость не меньшую, чем черная дыра, а кора этой планеты не менее трогательна, чем детская кожа той девушки одетой в стиле retro. Провокация судьбы Калигулы не тревожней надвигающейся громады кометы. Мастурбация, как сверхлюбопытство к биологическому происхождению. Нет разницы между силой притяжения различных судеб и силой притяжения электрона и протона. Но не смотря на силу притяжения почти невозможно столкнуть их в одной точке до аннигиляции. Но с другой стороны самоуничтожение судеб встречается очень часто, когда нет третьей воли толкающей их в точку аннигиляции. Спонтанность, как одно из проявлений закона больших чисел, толкает уникальность в общее русло. Тогда сдержанность, Тогда это единственный способ накопить энергию и покинуть орбиту предопределенной генетически судьбы. Возможно тогда духовные рельсы воспитания ведут в небо.
Я понимаю, над тобой тяготеет судьба собаки. Нет, не над, а внутри, глубоко внутри и в тоже время она вырвалась из глубин и тявкает твоим ртом и заставляет задыхаясь искать обглоданную до блеска мысль и ты убегаешь от себя вместе с попутными сучками высасывающими из тебя будущее и твоя обворованность стыдливо заходит за твой позвоночник и твоя вина перед самим собой с железной логикой самооправдания предлагает тебе версию судьбы великой жертвы ради детей, которых ты не любишь. Это зазеркалье становится нашей жизнью и мы все дальше погружаемся от поверхности тонкого серебра нанесенного на стекло. Но только внутри этого слоя мы знали о разных мирах и существовании границ между ними. Теперь мы далеко в глубине мира расширяющегося и раздувающего в беспредельность оболочку охватившую его необычайной эластичностью. Жить в таком мире не удается без непрестанного чувства падения и потому любые дополнительные перемещения и полеты усиливают чувство падения, хотя о стремительности подлинно происходящего падения никто не может догадаться.

13 September, 1995