Манную кашу запихивая в рот толстенку
не давали ему ходить боясь что он упадет
когда он вырос - ничего не сказали ему о прошлом
Мы долго бегали голые ночью по песку на пляже
Тебе в голову пришла мысль перейти по лунной
дорожке на другой берег
Но нас отправили другой дорогой
причем врозь
Мы были голы и прекрасны
Из воды черной и блестящей как ртуть
Ты вышла словно Афродита но тебя похитили
И похищали всегда
Стоило тебе только показаться из воды
С тех пор страшно идущим по берегу ночью -
Кто укажет путь не знающим цели?
Этой ночью пляж с соснами лунной дорожкой
твоим белым телом собравшим все это вместе
был похож на начало жизни
Когда ты начала кричать - я перестал существовать
Волосы шевелились на голове тех кто это слышал
или видел
Я перестал существовать
Что-то продолжило меня... какие-то деревья...
какие-то люди... кто-то испытал то что должен был
испытать я
(тому что было мной это неведомо...)

Лунная дорожка как фарфоровая тарелка
Разлеталась белыми блестящими брызгами*

Груди речки вспухли там
Где сомкнули кроны сосны
Порозовели от избытка чистоты
(нефтяные пятна жались ближе к берегу)
Что они сделали с тобой речка?
Моя нежная пылкая чистая и любимая!
Когда я был солнцем и горячими лучами грел
твое тело
Только птицы нарушали тишину и трещали кусты
под ногами любопытного медведя
пришедшего посмотреть на твою прозрачность
Там где двумя рукавами соединились твои ноги
курчавился звонкий лес

именно там был вход в тебя и вход в жизнь
Я не колебался и ты вознаградила меня за нежность
Там где ты двумя руками обвивала остров
были твои глаза возникшие из сердца
блестевшие отражением моих лучей
(ты хорошо придумала с лунной дорожкой!)

Приказ генерала исполнили с достойной тщательностью
То что было не сравнить с тем что стало
Здесь живущие не могут представить чего они лишены

Меня привязали к сосне
в рот воткнули кляп... глаза завязали черной лентой
померк свет
исчезли блики на воде ...

Мы заполнили собой море
Лунная дорожка как фарфоровая тарелка
Разлеталась белыми брызгами

Как плохо быть блеклым и бледным
Тем более генералом
Не дождавшимся нашего отречения

Привязанный к стене обреченный
Глазами груди целовал у речки


август 1981